jrchernik

Categories:

Ритуал Гирнума и Право Испытания. Часть 1 (рассказ из цикла "Хоколобон")

Предупреждение: Эта история является частью цикла «Хоколобон». Внутри цикла это прямое продолжение сюжета «Смерть в Хоколобоне», и косвенное — остальных двух. Настоятельно рекомендуется ознакомиться с ними, прежде чем приступать к этому.

Хоколобон встречал своего гостя буднично. Старый Сиклз изрядно напугал внука, но ни особого ужаса, ни особой обыденности в предместьях города не было. Они вместе вышли на мостовую, сквозь которую пробивалась трава. Дорога вела их меж прижавшихся к обочине одноэтажных домов. Лишённые стёкол окна и распахнутые двери подсказывали, что внутри никто не живёт. Неподалёку от первого дома стояла потрёпанная и выцветшая жестяная табличка. На ней всё ещё можно было прочитать «До... пож... Хоколобон. Кол..ество жителей...» Число было густо замазано чёрной краской.  

Спустя несколько домов им попалась будка сторожа — и шлагбаум при ней. Картина эта казалась бессмысленной, поскольку мостовая делалась проезжей лишь за шлагбаумом. Кому он тут мог преградить дорогу? Сюда разве что танк доедет, но его деревянным бруском не остановить... Из сторожки навстречу пришедшим выглянул одетый в потёртый серый комбинезон старичок. Аккуратно постриженный, он был вооружён древним двухствольным ружьём. Впрочем, держал его на локте, направленным в землю. Прищурившись, сторож разглядывал Джереми и его деда.  

- Даррен, кого ты там притащил с собой? Ещё одну заблудшую душу?

Сиклз хихикнул:  

- Можно и так сказать. Все мы в некотором роде заблудшие...

- Ой, вот давай без этой своей метафизической хераборы! - прервал сторож Даррена, махнув в его сторону рукой. Обратился к Джереми: - Что вас привело в наш город, юноша? И начни с имени, пожалуйста.

- Я... Джереми Сиклз, внук. Навещаю деда по поручению отца.

- А! О! - сторож последовательно издал звуки понимания и удивления. - Это дело хорошее, хорошее, да. Иеремия, стал-быть. А меня Рич Хиггинс зовут. Скажи ещё вот что, молодёжь — дед тебе объяснил, что Хоколобон не простой город?

- Ну... - потупился Джереми. В голове у него до конца ещё не улеглась информация от старика. - Да, объяснил.  

- Что тебя тут убить могут, что сам умереть можешь, что город опасное место, и власти не несут ответственности за сохранность твоей шкурки, э? Всё это он тебе объяснил?

- Ой, да что ты прикопался к пареньку, Рич! Как будто в большом мире как-то иначе дела делаются! - возмутился дедушка Сиклз.

- А это моя обязанность. Не без твоего поручительства на меня возложенная, старина, - спокойно парировал сторож. - И как ты знаешь, мы понятия не имеем, что там в большом мире делается, да и всё равно нам. А всех прибывающих я обязан расспрашивать, и им же обязан объяснять.  

- Ну так что, парень, - снова обратился Рич к Джереми. - Всё это тебе понятно? Всё ещё хочешь попасть в наш город?

- Д-да, - слегка заикнулся Джереми.  

- Что ж, воля твоя, юноша.

Рич поднял шлагбаум и они двинулись дальше, но вдруг сторож окликнул Джереми по имени. Тот повернулся.

- Зайди ко мне как-нибудь через день-другой. Обменяемся этой... быстро хотел сказать. Информацией, во. Уверен, нам обоим оно будет полезно.  

- Я постараюсь, - уклончиво ответил Джереми, не до конца понимая, что от него хотят.

- Ага, постарайся-постарайся, - проворчал Рич, забираясь обратно в сторожку.

Джереми повернулся к деду, но тот лишь развёл руками.  

- Понятия не имею, внучек. Хотя Рич мужик мировой. Я с ним раньше часто болтал. Он ведь здесь живёт ещё с начала строительства. Шахты помогал копать... Да, было время, - усмехнулся старый Сиклз. - Ладно, пошли, покажу мой дом.  

Мостовая, по которой они двигались, была широкой. Дома начали попадаться со стёклами и дверьми. Перед некоторыми имелся цветущий палисадник. Начали встречаться и люди. В основном с сумками и рюкзаками, они шли откуда-то из центра, заходили к себе. Или в лавки, которых по пути встретилось всего две. У одной над дверью значилась вывеска с грубо нарисованным натюрмортом — бутылка, палка колбасы и хлеб. Над другой дверью висела подкова, а изнутри доносились звуки металла, бьющего о другой металл.  

Не все дома выглядели жилыми. Некоторые и вовсе стояли с проваленной крышей и осыпавшимися стенами. На одном из таких развалов прыгали и веселились дети. Во что они играют, Джереми понятия не имел, да и желания вникать не было. Проще говоря, не любил он детей.  

Свернув на изгибующуюся дугой улицуу, Джереми и его дед углубились в город. Начали возвышаться двух и трёх-этажные дома. Некоторые из них явно были частными, имели палисадник, огороженный заборчиком. Но попадались и типовые здания. «Их строили, когда шахту только-только начинали разрабатывать. Чем больше угля добывалось, тем больше нужно было рабочих, а для них — жильё. Однако рабочим нужны управляющие, а управляющие хотят и могут дома побольше», - объяснял внуку старый Сиклз. Глаз Джереми, поначалу внимательный ко всему новому, стал замыливаться. Всё начало сливаться в единый городской фон. И изнутри это подкреплялось каким-то сторонним пониманием — всё это неважно. Он тут не ради этих домов. Но тут они, наконец, подошли к башне деда. Именно так предстал перед Джереми дом родственника — высокий, с конической крышей и овальными обводами стен без видимого наличия острых углов. Дымчато-синим цветом были покрыты грубые камни, из которых были сложены стены, лишь черепица выделялась нарочитой краснотой обожжёной глины.

Отперев дверь, старый Сиклз провёл краткий экскурс для племянника. Первый этаж состоял из прихожей, гостиной и небольшой кухоньки, большую часть которой занимала печь. Второй этаж был целиком отведён под просторный рабочий кабинет. Весь овальный периметр стен занимали стеллажи с книгами. Третий этаж, под самой крышей, был отведён под спальню и обсерваторию. Просторное помещение под конусом кровли было разделено на две комнаты. В одной была кровать деда, другая выходила на площадку со здоровенным телескопом. Что немного пугало — площадка была ничем не огорожена, упасть с неё было делом одного не очень трезвого вечера. Кроме телескопа, здесь имелся небольшой стол, а рядом к стене жался стеллаж высотой по пояс, заставленный журналами наблюдений и звёздными картами. Именно здесь старик и устроил внуку кровать, натащив неизвестно откуда матрасов, одеял и подушек. Пожалуй, место Джереми больше походило на гнездо, чем на кровать — впрочем, молодому Сиклзу так даже больше нравилось. К тому, же, стоило ему увидеть подушку и одеяло, как понял, что уже сутки на ногах и вот-вот рухнет.  

- Дедушка, а можно я..? - начал было Джереми, и Даррен моментально всё понял.

- Ложись-ложись, конечно. Я и сам, наверное, прилягу пойду. Хотя знаешь, старикам особо сна не урвать днём. Так что не удивляйся, если меня не будет дома. К вечеру точно вернусь. Ладно, оставлю тебя, - и почти что растворился в воздухе. Одуревший от усталости, Джереми даже не удивлялся. Найдя стул, скинул на него рюкзак, снял верхнюю одежду и рухнул на матрасы, едва успев стянуть с себя ботинки.  

Сколько именно он пробыл без сознания, судить сложно, но некую бездну безвременья спустя Джереми пробудился. На площадку, где стоял телескоп, снова падал солнечный свет. Судя по всему, студиозус (в недавнем прошлом) проспал часов шестнадцать, снова очнувшись днём. Разбудили юного Сиклза звуки бурного обсуждения этажом ниже. Один голос принадлежал дедушке, а другой был Джереми незнаком.

Переодевшись поприличнее — дорожная одежда требовалась в чистке, а то и просто в выбрасывании — Джереми спустился в рабочий кабинет деда. Там с Сиклзом — низким старичком, с пузиком и немного всклокоченными седыми волосами — крайне почтительно разговаривал мужчина чуть старше Джереми, одетый и ведущий себя, как джентльмен из Общества Слоновой Кости. Одет в классический костюм из коричневой ткани. К столу приставлена трость из тёмного дерева. К старому Сиклзу незнакомец обращался исключительно с уважительными эпитетами. Мастер, сэр, мистер Сиклз. Как раз, когда Джереми открыл дверь, дед соглашался:

- ...надо, надо, конечно, навестить Цемских и всё прояснить, - тут он заметил внука. - А вот и ты. Очень вовремя, ибо нам с юным Бертрамом нужно покинуть дом, а я никак не мог оставить тебя совсем без объяснений.  

- Эм... Ладно, - смущённо подтвердил Джереми. Подойдя, протянул руку названному уже Бертраму: - Добрый день. Рад знакомству. Меня зовут...

- Да-да, Иеремия. Мастер Сиклз о вас рассказывал. Большая честь, - зачастил мужчина с энтузиазмом, тряся рукой Джереми. Тот недоумённо поправил:

- Не Иеремия. Джереми. 

- Я так и сказал.

- Эм... Ладно, - снова произнёс Джереми, решив не упираться. Да и дед на него смотрел с некоторым недоумением. Видимо, это был тот случай, когда не стоит лезть в чужой храм со своим уставом. К тому же Джереми находил некоторую красоту в звучании «Иере» в этой интерпретации его имени. - Так а куда вы идёте? Мне с вами?..

- Нет, внучек, боюсь, нам придётся оставить тебя с самим собой. Скажи, отцовский револьвер всё ещё при себе?

Джереми только и осталось, что выпучить глаза. Дед аж расхохотался, глядя на его мину.

- А ты думал, я не знаю!.. Так при себе?

Юноша сунул руку в карман и нащупал оружие, после чего подтвердил его наличие кивком.

- Вот и хорошо. Если решишь прогуляться в город, держи его при себе. Помни — твоя безопасность только в твоих руках. Ладно, не вешай нос, а мы пошли.  

Бертрам ещё раз склонил голову: - Буду ждать новых встреч.

Простучав по лестнице ногами, они покинули дом. Воцарилась тишина, в которой Джереми, пользуясь свободой, обследовал все три этажа ещё раз. Обнаружил небольшой подвал с запасами еды, которые тут же слегка разорил. Поднялся на третий этаж и начал пить кофе, глядя на город. Посмотреть было на что, но впечатление вырисовывалось странное. Тут и там виднелись разрушенные остовы домов. Где-то ровная черепица, где-то современный шифер. Само по себе такое смешение стилей, и разрушенного с порядочным казалось за гранью обычного. Кто оставляет руины посреди жилого квартала? Почему улицы чистые и убранные, но только не там, где какое-то здание обрушилось? Но смущало не только это. Снова и снова Джереми чувствовал стороннюю мысль. У неё не было чёткого выражения, просто ощущение — смотреть скучно, смотреть не на что, тут нет ничего важного. Не за этим молодой Сиклз прибыл в Хоколобон, однозначно не за этим.  

Нащупать источник этой мысли у него так и не вышло. Сдавшись, Джереми вернулся в рабочий кабинет деда и решил изучить библиотеку. Его всегда привлекало печатное слово, вот и теперь он невольно тянулся к знаниям.  

Вкус деда на книги оказался, мягко говоря, странным. Книги по строительству и архитектуре стояли вперемешку с книгами по исследованию мифологии и фольклора, а рядом можно было найти труд Пифагора по нумерологии. Соседняя книга содержала учение Мани, причём по заявлению на форзаце, внутри были фрагменты давно утерянных книг великого пророка манихейцев. Джереми заинтересовался и взял было её, но зацепился взглядом за анализ катарской ереси.

Чтение всегда привлекало молодого студиозуса. Он мог часами погружаться в книги, если его что-то цепляло крючьями любопытства. В азарте он изучал книгу от корки до корки. Сложно было назвать это чтением — его взгляд вкручивался в страницы по диагонали, внимание перескакивало со страницы на страницу, находя параллели. Он вгрызался в текст со всех сторон и какое-то время спустя понимал книгу и её автора лучше, чем он сам. Таков был талант, позволивший Джереми стать отличным учеником.  

Среди университетских преподавателей способность Джереми схватывать на лету крайне высоко ценилась, ему прочили немалый успех. Студенты же недолюбливали молодого Сиклза, способности лишали его возможности уживаться с людьми. Да он и не больно стремился, книги зачастую оказывались куда интересней. Впрочем, не без исключений.

Иногда талант Джереми получалось применять и к людям. Но мало какой человек мог столь сильно его заинтересовать. И всё же случалось пару раз, что Джереми встречал личность, одного из тысяч, поражавшую его. Такие люди, как правило, становились его близкими друзьями или редкими пассиями. Загадка некоторых до сих пор иногда вспыхивала в его разуме — всё же человек может оказаться бесконечной пещерой чудес, в отличие от любого из написанных им трудов.  

Дежерми расправился с книгой о Манихейцах всего за полчаса. Всё самое интересное он выписал в здоровенную тетрадь, которую таскал с собой повсюду. Большая часть якобы недавно найденных текстов оказалась подделкой, но некоторые высказывания по стилю и духу были крайне схожи с оригиналами, которые молодой Сиклз изучал в университетской библиотеке.  

Что до анализа катарской ереси, то оно разочаровало куда больше. Само учение излагалось кратко и без откровений. Всё тот же синкретизм, совмещающий идеи Заратустры и авраамических религий. Написавший работу учёный куда больше интересовался политическими последствиями катарской ереси, историей борьбы Ватикана с вероотступниками. Впрочем, на несколько строк тетрадь с выписками всё же обогатилась.

Поставив книги обратно на полку, Джереми вспомнил, что прибыл сюда не для того, чтобы сидеть дома. Накинув плащ, молодой Сиклз проверил карманы на наличие необходимых для личного комфорта вещей — платка, спичек, складного ножа. Убедившись, что и револьвер никуда не делся, он направился на прогулку.  

На улице жаркий полдень только-только начал переходить в послеобеденную прохладу. Зарождавшийся ветерок хлопал бельем, вывешенным на сушку между домами, и шелестел листвой деревьев, высаженных в палисадниках вдоль обочины. Люди попрятались, что было Джереми только в радость. Ноги сами несли его по тихим аллеям с приятной зеленью по краям. Небольшие площади, камни которых когда-то рассказывали историю, теперь уже стёртую стопами прошедших здесь людей. По этим улицам в основном ходили телеги, но планировалось, что здесь смогут разъехаться караваны, не задев друг друга.  

Пересечение двух улочек встретило Джереми фонтаном. Вода лениво изливалась в бассейн, создавая рукотворный прудик. В кристальной толще плавали красные и чёрные рыбы, отыскивая растущую на дне зелень.

Скоро показались границы города. Юноша не считал, сколько перекрестков он прошёл, прежде чем выйти к предместьям, но вряд ли больше десяти. И граница города с этой стороны была разительным контрастом с той, где Джереми попал в город. Поля и редкие домики, издалека будто игрушечные. До самого горизонта над землёй колыхались неизвестных городскому жителю культуры. Пшеница то была или рожь, Джереми понятия не имел. И потому виселица на этом фоне моментально привлекла внимание — она имела для него куда больше значения, чем богатые злаками окрестности Хоколобона.

Прямо среди широко раскинувшегося моря жёлтых колосьев стоял столб с перекладиной. С неё свисала петля, в которой находилась шея высокого мужчины. Казалось, что кто-то не принял во внимание его рост и сделал слишком низкую виселицу. Подойдя, Джереми понял свою ошибку, потому что человек до сих пор дышал. Верёвка душила его, он висел на ней почти всем своим весом, но носки ботинок касались земли и давали мизерное облегчение. И это было не всё. Джереми достал из кармана нож и стал резать верёвку, когда понял, что одежда несчастного измазана в чём-то липком, и на её запах сползались муравьи. Мало того, что жертва чьего-то жестокого умысла должна умереть от удушья, очень-очень медленно, так его ещё и ели заживо насекомые!

Он всё ещё был жив, когда Джереми уложил бедолагу на землю и снял с него петлю. Он успел что-то пробормотать еле разборчиво, вроде благодарности, однако силы его оставили. Он умер, почти что спасённый.  

Молодой Сиклз сидел с трупом на руках. Его руки были вымазаны в какой-то патоке. Джереми тяжело дышал, не понимая, что и как происходит. За что человека могли так наказать? Зачем? Его мысли были прерваны самым грубым из возможных способов. Кто-то врезался в него сбоку, словно какой-то зверь поддел рогами и отбросил. В страхе Джереми вскочил, сунув руку в карман, но рычащим зверем оказался здоровенный детина, с растрёпанными волосами и густой бородой. Он действительно походил на зверя. Он рычал на Джереми и в этом рычании с трудом узнавались слова:

- Что ты наделал?.. гр-р-р, всё испортил... Он страдал, он должен был!

Он начал трясти труп, щупать его, словно надеясь найти на теле что-то, что должно там быть, но пропало, не на месте. И не найдя ничего, человеко-зверь снова бросился на Джереми. Молодой человек успел навести на него револьвер, но секундное замешательство решило исход. Кулак неизвестного погасил сознание Джереми, и темнота заполнила его сознание.  

Казалось, прошла всего секунда, но очнулся он уже в другом месте. Где-то в тёмном, закрытом пространстве. Он лежал, прислонённый к стене. Взгляды по сторонам дали представление о некоем амбарном помещении. И напротив него, в какой-то куче железок и тряпья, возился человеко-зверь, пытаясь что-то найти или сделать на коленке. Он даже не озаботился связыванием своего пленника. Тело Джереми покрывали синяки и ссадины — видимо, его тащили по земле, не особо заботясь о сохранности. И когда он попытался встать, то не смог сдержать стона, чем тут же привлёк внимание неизвестного.  

- Да что ж ты за зверь такой? - недоумённо спросил Джереми, не надеясь услышать ответ. И всё же человек заявил:  

- Служитель их. Мой клинок вернёт их доброту! - с этим заявлением он бросился на Джереми, сжимая в руках какую-то зазубренную штуку, которую молодой Сиклз не имел времени разглядывать. Он бросился в сторону, уходя из под удара. Бросился прочь, к другой стене «амбара». Повсюду были разбросаны какие-то инструменты, вещи — неизвестный псих явно что-то искал. Джереми чуть не растянулся на полу, споткнувшись о топор. Обычный колун — таким удобно заготавливать дрова на зиму.  

Джереми подхватил топор. Когда человек-зверь вновь бросился на него, юноша уже не сомневался. Ритуальный клинок безумца миновал тело Джереми. Режущая кромка топора вошла глубоко в шею убийцы. Уже потом будут говорить о том, что колун перебил человеку шею первым же ударом, отправив к его богам. Однако для юноши, забравшего первую жизнь, дело обстояло иначе. Импульс бегущего на него мерзавца сбил с ног Джереми. Так что он, в панике, подскочил и, кое-как выпростав топор из тела мертвеца, нанёс ещё несколько ударов, лишь после этого успокоившись. Бросив топор, он достал трясущимися руками платок и попытался оттереть руки и лицо от крови. Выбрался наружу.

«Амбар» оказался одним из тех домиков, что казались игрушечными, когда Джереми только вышел в поля. Отсюда виднелась виселица — до неё было минут пять. Постояв, юноша решил, что должен завершить начатое. Сходив к виселице, он оттащил жертву человека-зверя к сараю. Заглянув внутрь, нашёл в той же куче одежды и инструментов лопату, после чего закопал несчастного. Тело ныло от боли, мышцы выли от приложенных усилий, но юноша впал в прострацию и не слушал их. Находясь в ступоре, он выломал пару досок из здания и нацарапал на них дату смерти. Ничего больше он не знал об умершем. Для мертвеца внутри он ничего не собирался делать. Закончив дело, он пошёл в город.  

Солнце уже заходило, когда он брёл по улицам Хоколобона. Кровь и грязь на одежде, ссадины на лице и руках — вид его пугал. Когда дорогу ему переступил человек-гора в сером костюме, Джереми просто остановился. Машинально осмотрел преграду — борода клином, внимательные карие глаза, вихрастые брови и серьёзное выражение лица, как будто высеченное в камне и не способное смениться на иное.

Когда человек-гора повязал Джереми и повел за собой, он не сопротивлялся. Молодой Сиклз всё ещё был не в себе.  

Отвели его в Отделение Порядка и Тишины. Там ждала зарешечённая камера, скамья, прибитая к полу и раковина с подведённой водой, где Джереми судорожно умылся. Не помогло, ступор его продолжился. 

- Как звать тебя, бродяга? - спросил страж.  

- Джереми Сиклз.  

- А, значит, Сиклзы таки склонны к убийству. Кто бы мог подумать. Ну посиди тогда, пока я буду искать твоего — кем бы там тебе Даррен не приходился.  

- Дедушкой, - сообщил Джереми.  

В голове его крутились мысли, но поверх всего был как будто мешок натянут. Где-то там, по ту сторону, находилось осознание совершённого убийства, и удивление от того, сколь жестокими бывают люди, и болезненные ощущения в теле. Всё это было где-то там. И перед глазами словно пелена. И он сидел и смотрел прямо в никуда.  

Прошло пять минут или пять часов, он не знал. В клетку зашёл знакомый и начал окликать Джереми по имени. Это был Бертрам.  

- Иеремия. Фух, дозвался. Мастер Сиклз передавал привет.  

Тут подал голос страж:

- А что ж он сам не пришёл?  

- Дело жизни и смерти. Не мог даже на секунду оторваться. Но он передал вам мистер Скел, что Джереми воспользуется Правом Испытания.  

- Правом Испытания? - одновременно спросили Джереми и мистер Скел.

- Да, именно. А теперь могу я поговорить с вашим пленником наедине?

- Пф! Да на здоровье! - фыркнул Скел и вышел.

 #магия #рассказ #рассказы #фэнтези 


Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.